История о потерянном ключе

Автор: Григорий Неделько

Эта история произошла со мной больше двадцати лет назад, но она настолько чётко отпечаталась в памяти, что, сев за компьютер, я воспроизвёл её в точности. Извините, если что, я не писатель – передам как смогу. Расскажу все факты и события, без своих домыслов, чтобы позволить вам сделать собственные выводы.

Итак, стояла холодная ветреная осень. Дождей давно не было, однако выпал первый снег, быстро растаявший, но заявивший о природных правах зимы. Деревья, сбросив листья, стыли под морозными дуновениями и напоминали: на дворе 27 ноября, скоро зима. Да, я абсолютно точно помню дату, потому что ничего похожего со мной никогда не происходило и, наверное, уже не произойдёт.
Я возвращался домой с работы. Работал я водителем автобуса и ездил по 267-му маршруту. Квартира моя находилась в Митино, в достаточно новом, по сравнению с остальными, восьмом микрорайоне, и я добирался до неё всё на том же автобусе. В этот раз, как и всегда, я стоял в очереди к водителю, за билетом, и копался в кармане в поисках мелочи. Взяв в горсть купюры, несколько монет и ключи, принялся перекладывать нужную сумму в левую руку, а правой собирался вернуть остальное в карман, когда кто-то налетел на меня. Больше от неожиданности, чем от силы толчка – он оказался не таким уж мощным, — я выронил из левой руки и деньги, и ключи. Нагнулся, отыскивая связку (бог с ней, с мелочью) и слушая недовольные возгласы пассажиров. Затем же, толкнув действительно резко и сильно, столпившиеся позади люди буквально забросили меня в автобус, а сами сгрудились возле дверей. Переполненный автобус, закрыв двери, поехал к следующей остановке. Московский час пик – безжалостное время: никто ни о ком не заботится и думать не собирается.
Немного потолкавшись локтями, а следом извинившись, я объяснил водителю, что потерял ключи, и попросил затормозить. Естественно, он не мог стать сразу же или сдать назад, поэтому высадил меня на остановке. Протолкнувшись между усталыми и недовольными пассажирами, я выскользнул на улицу и припустил назад. Наверное, дистанцию я пробежал быстрее, чем в студенческие годы, участвуя в легкоатлетических соревнованиях. Вот и знакомая прозрачная будочка с рекламой и квадратным значком, на котором написана буква «А». Подойдя к краю тротуара, я присел на корточки и принялся тщательно осматривать место, где стоял автобус.
Связки я так и не нашёл – очень обидно, поскольку вместе с ключами от домофона и двери в коридор я потерял и ключ от квартиры, а его не восстановить.
Подъехал новый автобус, и надо было что-то решать. Единственное, до чего я додумался, — взять у брата, живущего в Покровском-Стрешнево, ключ и сделать дубликат. И тут кто-то осторожно взял меня за локоток.
Я обернулся и увидел бледнокожего мальчугана лет семи-восьми, с портфелем за спиной.
— Дяденька, вы потеряли? – И вытянул белокожую ручку, такого оттенка, что цвет вен казался нездорово-синим.
Я посмотрел на связку ключей, лежащую на крохотной ладошке.
— Я, — подтвердил. – Спасибо.
— Пожалуйста, — вежливо ответил мальчишка. – Передавайте привет брату.
— Хорошо. А ты кто?
— Меня зовут Слава. Я сын ваших соседей сверху.
Жил я на третьем этаже, а надо мной, на четвёртом, — многодетная семья. Крапивины, кажется. Наверное, их отпрыск. Но почему мальчик гуляет один, да так далеко от дома? Он же первоклашка, ну, либо во второй класс перешёл, но это максимум.
Однако продолжить беседу я не успел: мальчик забежал в маршрутку, тут же закрылась дверь, и машина уехала.
Я глядел вслед удаляющемуся автомобилю. Меня опять начали поторапливать. Я шагнул в автобус – от греха подальше: не дай бог, снова ключи потеряю, ведь закон подлости никто не отменял. Наскрёб денег на поездку, купил билет и прошёл в салон. Взявшись за ручку, я в тесной компании других пассажиров, возвращающихся с работы и из института, доехал до своей остановки.
Мой дом находился с левой стороны по движению автобуса. Едва очутившись на улице и бросив взгляд через дорогу, я тут же почувствовал неладное: во дворе стояла машина полиции. Перешёл по «зебре» и добрался до шлагбаума. Охранник узнал меня, поднял заграждение.
Перед домом, а точнее, перед моим подъездом, собрались люди: полицейские, жильцы, управдом… И припарковали здесь не один, а два полицейских автомобиля.
Я обменялся с управдомом Николаем рукопожатиями и спросил, что стряслось.
— Твою квартиру обокрали, — глядя мне прямо в глаза, ответил тот.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что мне говорят. Потом я переспросил:
— Как? Когда?
Николай пожал плечами и сказал:
— Наверное, только что: преступников застрелили пять минут назад. Они пытались и Крапивиных обчистить, но баба Маша из квартиры рядом заметила их в глазок и набрала «02». Повезло ещё, что полицейские были неподалёку.
— Повезло… — эхом повторил я. – А куда подевались Крапивины?
— Да в отпуске, в Испании.
— Выходит, воры следили за нашими квартирами?
— Выходит, так.
М-да-а, весело же узнавать подобные вещи…
— А где преступники сейчас? – задал вопрос. – Просто полиция же не уехала.
— Куда она уедет, если в твоём подъезде два трупа.
Меня прошиб холодный пот; сердце ёкнуло.
— Так это не воры, а грабители?
— Да.
— Они кого-нибудь ранили или?..
— Одному полицейскому прострелили руку, но ментов было больше, и негодяев уложили. Стреляли недолго, правда, в итоге весь дом на ушах.
Ошарашенный, я молчал.
— Представляю, — продолжал управдом, — что бы с тобой могло приключиться, если бы ты вернулся минут на двадцать пять-тридцать пораньше. Где-то задержался?
Теперь уж перехватило дыхание.
— Задержался, — пробормотал я, попрощался с Николаем и отошёл в сторону.
Отдышавшись, вытащил из кармана смартфон и набрал номер брата – почему-то сейчас захотелось позвонить именно ему, я даже не понимал почему.
— Алло, — отозвался брат.
— Здорово, — слабым голосом поздоровался я.
Родственник немедленно насторожился.
— Что с тобой? Ты какой-то сам не свой.
Я вкратце пересказал события сегодняшнего вечера. На том конце трубки повисла странная тишина.
— Алло, — произнёс я. – Ты там?
— Да-да, — успокоил брат. – Я думал над твоей историей.
— Представляешь, а?
— Ещё бы.
— Кстати, — слегка повеселев, вспомнил я, — тот мальчик передавал тебе привет. Ну, сын Крапивиных.
Брат поцокал языком.
— В этом и дело, — наконец откликнулся он, — у Крапивиных нет сына первоклассника.
— То есть? – Замечание родственника озадачило меня.
— Их сын, очень похожий на того, кого ты описал, умер как раз в восьмилетнем возрасте. Упал с горки на детской площадке и сломал шею.
Не успел я осознать услышанное – подошёл полицейский и попросил разрешения задать пару вопросов и составить протокол. Говоря с ним, я думал лишь о том, что сказал брат…
…С тех пор прошло немало лет. Страх забылся, удивление отчасти истёрлось из памяти, и всё равно не проходит и недели, чтобы я не проснулся посреди ночи, а проснувшись, не стал размышлять о том мальчике. О восьмилетнем мальчугане с бледной кожей. Мертвенно-бледной. И синими-синими венами. Я вспоминаю его слова и худенькую ручку с крошечной ладошкой, на которой лежали потерянные мной ключи. Потерянные ли?
Я думаю и думаю, и с каждой проходящей минутой всё сильнее уверяюсь в мысли: на свете невероятно много непостижимых для нас загадок и секретов. Страшных, странных, сложных. Их гораздо больше, чем ясного и понятного. И, встретившись с новым чудом или кошмаром – как всегда, совершенно внезапно, — остаётся только надеяться на милосердие мира, посвящающего нас в свои великие, запредельные тайны.

Оставьте комментарий: